В памяти каждого человека есть место, где хранятся самые теплые воспоминания о своей малой родине. И чем старше мы становимся, тем чаще они всплывают, напоминая нам о детстве, об истоках рода, семьи.
Сейчас много населенных пунктов, в которых некогда кипевшая жизнь прекратилась, словно время там остановилось. И лишь память тех, кто там родился и вырос, позволяет по частичкам восстанавливать картину их прежнего бытия. А ведь это наша история, которую недопустимо забывать, она — фундамент дней нынешних. Люди из той эпохи, о которых неоднократно писали на страницах районной газеты, в нынешнем году отмечающей 90-летие со дня выхода первого номера, заложили в нас любовь и к единой, суверенной России, и к отчему краю — нашему красивейшему, щедрому и неповторимому региону — Краснодарскому краю.
Да, молодежь может узнать об этих местах только по рассказам бабушек и дедушек, и очень важно, чтобы эта информация не затерялась. Очень важно знать историю своей страны в целом и историю того места, где родился ты, родились твои предки.
Есть в Успенском районе тихое местечко, где теперь уже никто не живет. Осталось лишь название на карте нашего края. Наводнение 2002 года разделило в нем жизнь на — до и после. Хутор Первокубанский — так называется этот населенный пункт. Он расположен восточнее села Маламино, в 6-ти километрах вверх по течению реки Кубани, прямо у одного из ее притоков. Сегодня в нем не слышно детских голосов, гомона пасущейся птицы, протяжных звуков возвращающихся с пастбища коров, не собираются на лавочках, обсудить истекший день, старики. Время стирает последние следы, уходят в мир иной те, кто там жил или помнит о них. Но ведь так было не всегда.
Точной даты образования хутора я не нашла в архивах. Считается, что он появился в 1928 году. Однако, мне попалась карта Кубанского округа Северо-Кавказского края 1926 года, составленная и вычерченная И.А.Лебедевым. На ней уже был указан хутор, расположенный напротив станицы Николаевской, как раз в том месте, где и находится сейчас некогда многолюдный Первокубанский. На этой карте он обозначен под названием: 1-й Кубанский. На более ранних картах о нем упоминания нет. Из чего я могу сделать вывод, что первые поселенцы здесь появились уже в 1925 году. Позднее, на карте 1936 года, название хутора претерпело небольшие изменения — теперь, расположенный в том же месте, он значился, уже как: Перво-Кубанский. А в перестроечные времена и вовсе стал называться — Первокубанским.
Основная масса тех, кто решился осваивать эти земли, были жители села Маламино и других близлежащих населенных пунктов. Например, одни из моих предков из рода Колесниковых переселились на хутор из Маламино, другие — из станицы Убеженской. Позднее приезжали на проживание люди даже из разных регионов страны. Всех их привлекала возможность владения большим наделом земли, нежели в уже, переполненных к тому времени людьми, населенных пунктах.
Хутор утопал в зелени, совсем рядом располагался лес, что позволяло жителям в достатке заготавливать дров на зиму. К тому же речка протекала очень близко, что решало проблему с водоснабжением и позволяло содержать, разводить скот, птицу, заниматься земледелием. Перво-Кубанский быстро заселился. Из воспоминаний моей прапрабабушки Арины Евграфовны Колесниковой, о чем мне рассказывала ее внучка, моя бабушка — Любовь Ивановна Колесникова, я узнала, что в 30-е годы прошлого столетия на хуторе проживали, как одна большая семья, люди разных национальностей: русские, евреи, цыгане, татары, украинцы, армяне, немцы, поляки и даже аргентинцы.
Многие из первопоселенцев, включая Арину Евграфовну и ее мать, Евдокию Воробьеву, до конца 20-х годов ХХ-го века работали в экономии помещика. Его дом, в отличие от поселения, расположившегося в низине, находился на горе. До наших времен не сохранилось ни одного фото поместья.
Прапрабабушка утверждала, что это было очень красивое белоснежное здание, сложенное из блоков, оштукатуренное и выбеленное известью. К парадному входу, украшенному колоннами, обрамленному лепниной, вела асфальтированная аллея, по обе стороны которой росли аккуратно стриженые кусты сирени и бирючины (или, той самой, «волчьей ягоды» — прим.автора). Во времена раскулачивания дом осиротел и стоял заброшенным до 60-х годов прошлого века, после чего был разобран и использован для постройки химсклада маламинского колхоза. Печально, что это историческое здание в своем первозданном виде не сохранилось — было бы, что потомкам показать…
Прапрабабушка, Арина Евграфовна, хорошо отзывалась о помещике. По национальности он был карачаевцем. К крестьянам, работавшим у него, относился по-доброму, чего нельзя было сказать о его жене, русской по происхождению. Она была очень злой и жестокой. Примерно в 1930 году, когда у помещиков изымали собственность, они вместе с двумя детьми сели в фаэтон и отправились на железнодорожную станцию «Овечка». Больше помещиков никто не видел.
Семья владела большими наделами земли, как внизу, близ хутора, так и вверху. Выращивалась сахарная свекла и зерновые. Причем посев производился с использованием быков, а обработка от сорняков велась исключительно вручную. Прапрабабушка рассказывала, что в качестве инструмента у них были так называемые «ширячики» — ручное приспособление из палки с крючком на конце.
Был в Перво-Кубанском и керамический завод! Он тоже принадлежал помещику-карачаевцу, а после 1930-го его национализировали. Продукцию, очень, кстати, востребованную, выпускали на заводе вплоть до 1957 года. По воспоминаниям старожилов, последним заведующим этого предприятия был Михаил Крамаренко. Ни одно поколение местных жителей пользовалось керамической посудой, произведенной местными мастерами. А детвора, обследуя подвалы заброшенного помещичьего дома, даже в советское время с удовольствием рассматривала, находившиеся там керамические кувшины разных размеров и форм.
На территории завода был разбит фруктовый сад, в котором росли груши и яблоки. Их чудесный вкус бабушка Люба помнит до сих пор, вместе с друзьями она бегала туда, чтобы нарвать полный подол спелых фруктов. Затем, расположившись у речки, хуторские шкодники уминали все за обе щеки. При этом, в каждом дворе был свой сад, но вкус у фруктов с помещичьего подворья был особенным. Имелась на хуторе и своя кузня, полностью закрывавшая потребности крестьян. Она тоже существовала даже и в советское время, закрылась после укрупнения колхозов. Из кузнецов старожилы помнят Леонида Вергунова.
Более свежие воспоминания относятся к 50-м годам прошлого столетия. Ими со мной поделилась уже моя бабушка, Любовь Ивановна. Она утверждает, что на этот период времени пришелся расцвет хутора. Число жителей превышало 300 человек. Было несколько улиц, а не одна, как принято считать.
На хуторе постройки были саманными или турлучными, крытые камышом или соломой, а вот под горой располагалась целая улица, состоявшая из двухэтажных деревянных домов на двух хозяев. Построены они были задолго до войны, и лишь к концу пятидесятых разобраны местными жителями по причине запустения, их домочадцы устремились в города, искать лучшей жизни.
«Вопросы сохранения исторической памяти первостепенны».
В.Кондратьев,
губернатор Краснодарского края.
В советские времена Перво-Кубанский — вполне себе полноценный, развитый населенный пункт. Работали колхозники в четырех полеводческих звеньях, в каждом из которых по 25 человек. Среди них — Мария Колесникова, Евдокия Костенко, Татьяна Бекетова, Софья Вергунова, Ольга Толстикова, Наталья Руденко, Евдокия Чугунова, Полина и Анна Скороходовы и другие. Отдельно трудились в звене, состоявшем из пожилых женщин. Все они выходили не только в поля, но и в теплицы, в парники. Таким образом, рассада была своя, а избытки овощей продавали на рынке в Армавире. Некоторые до сих пор вспоминают вкуснейшие арбузы и дыни, выращенные на хуторской бахче. Были даже целые плантации малины.
Животноводческая отрасль тоже не хромала. Имелись: три табуна лошадей, дойное стадо и молодняк, а также три отары овец и одна, состоявшая из племенных животных. В огромной конюшне, разделенной на две части, были базы для телят и стойла для лошадей. Там же местные жители смотрели кино (фильмы привозили из района). После того, как в 1966-м году на хутор провели свет, это стало возможным. Было также три пасеки, где в период сбора меда крутилась вся местная детвора. Пасечники — Радченко, Памазанов, Малюга — никогда не отказывали ребятне в лакомстве, нарезая большие куски вощины, заполненной пахнущим солнцем и степью медом.
На хуторе было все, что нужно для жизни, включая социальную инфраструктуру. Работали общественные бани. В деревянном строении располагался детский сад, который посещали дети от 1,5 месяцев. Раньше ведь не оплачивали период ухода за новорожденным, и мамочки вынуждено сразу приступали к работе. Грудничков же для кормления прямо в поле привозили женщинам на телеге. На хуторе была и своя четырехклассная школа, которую закрыли в 1970-м году. После этого часть детворы ходила пешком в галицинскую школу, а часть — в маламинскую.
Примерно в это же время, после укрупнения колхозов, начался массовый отток молодежи. Жители перебирались, в основном, в Невинномысск. Там как раз стремительно развивался, открытый в 1962 году, химзавод «Азот». Это была отличная перспектива. На хуторе же оставались старики и люди среднего возраста. Таким он был — первый звоночек надвигающегося упадка.
Однако, в 1980 году, в увядающем селении вновь зазвенели детские голоса: открылся детский пионерский лагерь «Салют». Изначально это был палаточный городок, размещенный в лесной части у протоки. Пол заменяли деревянные щиты, а в каждой палатке располагалось до десяти железных кроватей. Вскоре решили силами работников районных колхозов выстроить вместо палаток добротные кирпичные домики, столовую, которая находилась под навесом, душевые. Бывшие бани переоборудовали и приспособили под кухню. Имелась своя спортивная площадка, и даже теннисный корт. Это потому, что директором лагеря назначили учителя О.М.Филонова, который увлекался большим теннисом. Был там и пруд, точнее, огороженная специально заводь, в ней купались пионеры, охлаждаясь в жаркие дни. Ребята со всего района оздоравливались в этом лагере в летний период.
Мой прадед, Иван Колесников, работал в «Салюте» сторожем, а бабушка, Люба, готовила детям вкусные обеды. К сожалению, времена перестройки не пощадили и этот замечательный объект, оставшийся в памяти ни у одного поколения подростков нашего района. Лагерь закрылся, а хутор снова потихоньку замирал. Завершали свой век и его старожилы.
Летом 2002 года многометровые волны Кубани стерли последние напоминания о некогда большом и шумном селении. Там, где когда-то на улице местные жители собирались вместе и весело с гармонью отмечали праздники, песнями и танцами, все как бы остановилось… Саманные хаты были размыты до основания, жителей переселили в Маламино, в построенные кирпичные домики для подтопленцев.
Моей бабушке, Любови Ивановне, — 75 лет. Но она помнит отчетливо то время, которое провела на малой родине, помнит хуторские детство и юность. Помнит всех людей, которые там жили в разное время, знает каждую тропинку в лесу, каждое дерево.
«Ах, как хочется вернуться, ах, как хочется ворваться в… хуторок». Пожалуй, не было ни дня, чтобы бабуля не мечтала об этом. Сейчас еще живо поколение, чья молодость была связана с хутором. Когда уйдут и они, ниточка памяти оборвется…. Поэтому и захотелось мне поделиться этими воспоминаниями с вами, дорогие читатели, пусть хотя бы на страницах нашего «Рассвета», в год его 90-летия, в подшивках номеров газеты, сохранится частично история хутора Первокубанского. Уверена — потомки оценят. Только зная свою историю, мы можем быть духовно богатыми людьми!
Е.ШТАХ.
Фото из архива семьи Колесниковых-Штах.