Когда в станице кто-то вспоминает об этом ветеране Великой Отечественной войны, убеженские старожилы выдают фразу: «Дед Черепий, который…» Что такого особенного сделал казак Черепий, вы узнаете, прочитав все до конца.
Новорожденного подкидыша нашли на пороге Одесского детского дома в 1911 году. Выправляя документы, директор учреждения назвал его Ваней и дал малышу свою фамилию и отчество. Так в солнечном городе у самого синего моря появился маленький Иван Демьянович Черепий.
О том, как прошли его детство и юность, история умалчивает. Во время наводнения 2002 года были утрачены все личные документы Ивана Демьяновича. В настоящее время внуки и правнуки ветерана подготовили запросы в Армавирский и Подольский архивы, чтобы узнать о его боевом пути, прочесть о подвигах в наградных листах фронтовика.
На портале «Память народа», куда тоже за информацией мы обратились, удалось найти следующее: Иван Демьянович в апреле 1985 года был награжден орденом Отечественной войны I степени. Кроме того, есть документы из Управления военного коменданта Армавира о прибытии старшего сержанта И.Д.Черепий из госпиталя 30 июня 1943 года и 13 февраля 1944 года, о последнем месте службы — 23-й кавалерийский полк, 24-й батальон выздоравливающих, и о выбытии из воинской части 14 августа 1944 года в 28-ю запасную стрелковую дивизию.
Из воспоминаний внучки ветерана, Ольги Анатольевны Демидовой, земляки узнали о некоторых фактах биографии одесского подкидыша.
В 1937 году был объявлен набор курсантов в кавалерийскую разведку. И молодой маляр-строитель Иван Черепий решил сменить профессию. Пролетарское происхождение, статус выпускника детского дома, наличие начального школьного образования и прочие пункты анкетных данных давали ему серьезный шанс к поступлению. Существенным препятствием был лишь возраст. На курсы принимались юноши не старше 25 лет. Но местом рождения Ивана была, таки, Одесса! Волшебным образом в свидетельстве о рождении 1911 год превратился в 1913-й, и школа курсантов распахнула двери перед будущим конным разведчиком.
В нашей станице, где квартировала одна из кавалерийских воинских частей, бравый командир взвода Черепий появился в 1942 году. К дому Анны Караченцевой на вороном жеребце подъехал красавец в черной кожаной тужурке, папахе набекрень и при полном офицерском вооружении.
Свободная комната для завидного постояльца нашлась немедленно. Бойкие соседки и подружки наперебой кокетничали с Иваном. Анне же, только по «доброте сердечной» говорили, что такой, как она, внимание боевого командира не светит. Переболев в детстве оспой, девушка была, как говорят, рябой — на лице у нее были некрасивые отметины. Более того, четырнадцатилетним ребенком родственники отдали Анну замуж, в тридцать третьем она стала вдовой…
А любви и счастья хочется всем. Особенно в лихую военную годину… Когда кавалеристы проследовали к следующему пункту назначения, выяснилось: бравый одессит оставил убеженской казачке подарок. В положенный срок родилась чернявая Валюша.
Шла Великая Отечественная. В каждом доме поселились горе, нужда и потери. В мае сорок третьего в семью Караченцевых пришло извещение о том, что пропал без вести один из братьев Анны, Игнат Егорович. Впереди были еще целых два года войны… Едва немного подросла дочь, Анна Егоровна вернулась к работе в колхозе имени Свердлова. О новой встрече с отцом ребенка она даже не мечтала. Но эта встреча состоялась! В сорок четвертом в калитку постучался Иван. Израненный, потерявший речь и глуховатый после контузии.
Более полутора лет колхозный чабан Черепий объяснялся с семьей и товарищами по работе на языке жестов. А в один из знойных летних дней сорок шестого произошло маленькое чудо. Анна полола огород, когда ее внимание привлек муж, спустившийся к дому с горы, где стояла кошара. Машет руками, мычит «мы-мы», да «мы-мы».
— Чего ты хочешь? Воды?
Опять «мы-мы». Руками машет, будто рубит что. Принесла топор. А он опять свое «мы-мы»! Махнула рукой, топорище выскользнуло из мокрой ладони. Любимое оружие американских индейцев полетело в кубанского чабана. Он упал замертво…
Анна бегом к соседке: «Мотька, что делать? Я Ваньку убила!» И вдруг слышит за спиной: «Ты чего кричишь?»
— Иван… Живой… Заговорил!
Это потом ее любимой фразой стала такая: «Иногда лучше бы помолчал!» Однажды приехала в колхоз высокая комиссия аж из самой Москвы. Руководство решило похвастаться перед гостями одним из лучших животноводческих участков. Дело было зимой. Поднялись на гору. В «красном уголке» кошары делегацию встретил Иван Демьянович и, обращаясь к председателю, сходу рубанул кулаком по столу: «Ты сегодня жрал? Жрал! И вчера тоже. А овцы который день обещанный тобой ячмень ждут. Все, что могли, под ногами выгрызли!..»
Через час на кошаре были и сено, и зерно, и даже жом. Председатель долго не мог забыть тот случай: «Иван Демьянович, что же Вы так! Разве можно при гостях так себя вести?» В общем, когда настало время ехать в Москву за медалью, получал ее другой чабан. Но наград — и боевых, и трудовых — у бывшего кавалериста хватало. По словам Ольги Анатольевны, когда станица провожала его в последний путь, впереди печальной процессии земляки несли 18 медалей…
А между тем, дорогие читатели, вернемся в трудное, но счастливое послевоенное время. Незаметно повзрослела Валентина, единственная дочка супругов Черепий, местом жительства и работы выбрала Армавир. Выйдя замуж, она сохранила отцовскую фамилию. Одна за другой появились на свет внучки Ивана Демьяновича и Анны Егоровны. Девчонки росли у дедушки с бабушкой. Света до самой школы, а Оля и школу закончила в Убеженской.
С одним из школьных заданий связано у нее самое страшное воспоминание о детстве. Однажды учительница по труду решила дать девочкам урок лоскутного шитья. Пользуясь тем, что Анна Егоровна, как передовая колхозница, уехала в столицу, Оля открыла ее сундук. Лоскутков от бабушкиных отрезов хватило чуть ли не на весь класс. А «следы преступления» были надежно спрятаны.
Но на беду, приехав в Убежку, Анна Егоровна выбрала к дому короткий маршрут через выгон. В одной из канав увидела разноцветные косы из тканей. Подивилась: «Надо же, кто-то выбросил матерьялы! Совсем такие же, как у меня!» Когда выяснилось, что натворила внучка, бабушка схватилась за ремень и так ее стала лупцевать, что девочка уже решила попрощаться с жизнью. На счастье, мимо проезжал на своей бричке Иван Демьянович, которого к тому времени по состоянию здоровья перевели ездовым на вторую ферму. Услышав крики, заскочил в дом и с размаху полоснул жену кнутом: «Бабка, брось ремень! Не тронь дитя! Я тебе сто таких отрезов куплю, они не стоят Олькиных слез!»
От неожиданности Анна Егоровна выронила ремень, молча собрала узелок и ушла ночевать к подруге. Лишь на следующий день простила и внучку, и мужа, поднявшего на нее руку первый и последний раз в жизни. Повинилась сама. Ведь никогда не была жадиной! А тут, наверное, бес попутал.
Когда в доме супругов Черепий собиралась вся детвора ближайшей родни, бывало, неделями жили в нем человек по четырнадцать. И бабушка Нюра успевала с утра наварить для всей оравы борща, напечь пирожков, управиться по хозяйству. А по вечерам вместо сказок рассказывала об убеженской старине, учила различать травы. В тридцать третьем эти знания помогли сестрам Караченцевым выжить. Продотряды забирали с подворий скотину, птицу, зерно. Но никто внимания не обращал на всякие корешки и травки, которые приносили с гор две худенькие девушки. Особым лакомством был для сестер сладкий осот.
Многие годы спустя во время планового медосмотра районный терапевт подивился: «Бабушка, да у Вас сердце и весь организм, как у восемнадцатилетней девушки!» И получил резонный ответ: «С убеженскими травами и не такое может быть!»
Как известно, жители Убеженской всегда отличались природной смекалкой и чувством юмора. Но, по части розыгрыша, удалой кавалерист из Одессы оставил позади самых изобретательных станичников. Даже тридцать лет спустя после этого случая один из пенсионеров рассказывал: «Пас я возле Змейки — дорога, что ведет в станицу, — овец. Вижу, на Круглый камень зачем-то поднимается дед Черепий. А мне баранов не бросить, разбегутся, кто куда. Пока до кошары догнал, пока в загоне закрыл… Смотрю, уже спускается. А в руках у деда тяжелый уклунок. Я догонять не стал, полез на гору. А там, на верхушке, камень отодвинут, под ним ямка хорошая… Похоже, дед клад нашел. Они после того случая так справно зажили!» И пошел с той поры по станице слух про деда Черепия, который клад нашел. Вот интересно, как он все подстроил? Знатная получилась шутка, не на одно десятилетие…
…Главными в жизни каждого человека навсегда остаются его мама и его Родина. Может, поэтому рассказ о ветеране Великой Отечественной войны, Иване Демьяновиче Черепий, Ольга Анатольевна завершила такими словами: «Я люблю станицу Убеженскую и благодарна за то, что на этой земле встретились бабушка с дедушкой, родилась моя мама, Валентина Ивановна. Мамочка у нас была работящая, любила внуков. Мы ее помним. Она всегда помогала своим родителям и приучила нас уважать седины. А мы передали это уважение своим детям и внукам».
Т.ПАНАРИНА.
Фото из семейного архива семьи Черепий.
Иван Демьянович и Анна Егоровна Черепий оставили после себя не только маленькую легенду, но и добрую, светлую память и замечательное продолжение рода. Считайте: дочь, две внучки, правнуков — восемь, праправнуков — двадцать три и даже четверо прапраправнуков. Взрослые наследники выбрали достойные профессии, один из правнуков, капитан Российской армии, защищает рубежи Родины. Только на «хорошо» и «отлично» учатся школьники и студенты. Правнуки и праправнуки, по линии Светланы, еще и наделены художественными талантами, занимают призовые места в конкурсах районного и краевого уровня.