Сегодня в рамках акции Убеженского сельского поселения «Наши люди», благодаря инициативе Виктора Петровича и Дмитрия Викторовича Кравченко, мы познакомим вас, читатели, с участником рейда генерала Л.М.Доватара по тылам фашистской армии Петром Константиновичем Кравченко.
Даже на склоне лет фронтовики, испытавшие на себе весь ад войны, не рассказывали об этом никому. Скупые строки наградных документов, как правило, описывают лишь некоторые боевые победы солдат и офицеров тех роковых-сороковых. А ведь подвигом для миллионов жителей страны Советов были каждый день, каждая минута той смертельной схватки длиной в четыре года.
Основой этого рассказа будут строки из воспоминаний генерала армии, бывшего командира Второго гвардейского кавалерийского корпуса И.А.Плиева «Кавалеристы в боях за Москву»: «…Это была памятная ночь. Размах боевых действий сразу же перерос то, что мы намечали. Отряд старшего лейтенанта Ткача при подходе к большаку наткнулся на танки, замаскированные в лесу. Привыкшие к ночным действиям казаки, применяя бутылки с горючей смесью, быстро разделались с охваченными паникой танкистами и их же боеприпасами подорвали танки. Не успели они выйти на большак, как послышался надвигающийся рокот моторов. Опять танки…
Бои шли по всему Желюховскому большаку. Противник нес большие потери. Действовавшие здесь отряды захватили штабную автомашину с важными документами и другие ценные трофеи… Село Гуки атаковали с трех сторон. Мы видели на берегу виселицы с трупами советских патриотов. Это страшное зрелище вызвало бурный гнев казаков. Бой был жестокий и беспощадный. Выполнив задачи, казаки заминировали трофейными минами дорогу, мосты, объезды, а затем двинулись в район сосредоточения дивизии.
…Для ускорения решения главной боевой задачи пришлось применить хитрость. Я отобрал нескольких казаков, мастерски владеющих джигитовкой. Опасность, на которую шли эти люди, была велика, и я решил накоротке побеседовать с ними. Казаков построили у крыльца дома, именно из этой точки мы должны были начать свои действия. Подхожу к правофланговому и задаю вопрос: «Вы — коммунист?» «Коммунист». Подхожу ко второму: «Коммунист?» Тот же ответ. И вдруг комиссар спрашивает одного из них: «Гонтарь, когда ты успел вступить в ряды партии?» «Надо ж сначала по духу стать коммунистом, — спокойно отвечает казак, — а уж потом в партию проситься!» «Правильно!» — поддержал его комиссар.
…И вот кони ринулись галопом по улице. Почти одновременно с выстрелами всадники рухнули с седел и повисли на стременах. Через мгновение кони занесли их на позиции врага. И тут случилось неожиданное для противника. Казаки соскочили с коней и начали из автоматов расстреливать растерявшихся гитлеровцев. Воспользовавшись переполохом, вслед за ними рванулись эскадроны. Удар с тыла помог 47-му кавполку ворваться на позиции перед деревней. Теперь превосходство наших сил в Горбове было обеспечено».
Текст воспоминаний И.А.Плиева относит нас к событиям декабря 1941 года. Вручение медалей «За оборону Москвы» состоялось 13 ноября. В почетном списке среди семи казаков 16-го гвардейского краснознаменной ордена Александра Невского полка 4-й гвардейской кавалерийской Мозырьской дивизии — имя сабельника Петра Константиновича Кравченко из станицы Убеженской.
После ранений и госпиталей рядовой продолжил службу в 206-м фронтовом запасном стрелковом полку 102-й танковой дивизии. Выбыл из воинской части 17 июня 1945 года. Среди наград ветерана были также медаль «За победу над Германией в Великой Отечественной войне 1941-1945 годов» и орден Отечественной войны II степени.
Когда появлялось свободного времени чуть больше, Петр Константинович Кравченко доставал из сундука трофейное немецкое ружье. Очень красивое! На зависть не только местным охотникам. В лихие девяностые вместе с наградами его украли поганые люди. А пока ветеран был жив и здоров, он отправлялся на охоту. Зазевавшегося зайчишку подстреливал сразу за огородами, подвешивал к поясу и поднимался в горы до Соленого озера. Там делал привал и с чувством выполненного долга нес зайца домой. И ужин на столе, и время прошло недаром!
Вернувшись в родную станицу, где ждали его супруга Федора Федоровна и трое детей, Петр Константинович вышел на работу в Убеженскую МТС. О передовом трактористе П.К.Кравченко неоднократно писала районная газета в пятидесятых годах прошлого века. Одним из лучших механизаторов его называли руководители предприятия и председатели колхозов после слияния и реорганизации коллективов.
Подробно и интересно рассказал о своем боевом дедушке внук — Дмитрий Викторович. Он родился, когда Петр Константинович был уже на пенсии. Но какой любовью, гордостью полны слова воспоминаний о детстве рядом с самым лучшим дедом!
От лихого казака невозможно было оторвать глаз во время станичных праздников и демонстраций, когда колхоз выделял на эти цели лошадей, даже глубоко за семьдесят. Выправка, стать, какой-то особый шик были во всем: от небрежно сдвинутой набок кубанки наездника до танцующей под седлом лошади.
Своего коня у Петра Константиновича не было, но его с успехом заменял на всех хозяйственных работах осел Орлик. Летом он отвозил деда и внука на сенокос. И пока старик по-молодецки махал литовкой, терпеливо ждал в тенечке. А потом тащил неподъемный воз сена домой, где Петр Константинович выкладывал огромную, чтобы хватило до весны, скирду. В хозяйстве Кравченко были две коровы, до двух сотен гусей да мелкой живности без счету. Огород почти полностью засевался подсолнечником. И осенью трудолюбивый Орлик тащил телегу в Успенское на маслобойню. Кажется, весь дом в эти дни наполнялся неповторимым духом свежего золотистого масла.
Семья Виктора Петровича Кравченко, младшего сына ветерана, жила в соседнем Армавире. Внук просто обязан был проводить все школьные каникулы на свежем воздухе и парном молоке в Убежке. Мало того, дед умудрился «выцарапать» в станицу из Латвии еще одного внука. Сын старшей дочери, Лидии, — Андрей Николаевич Писарев провел в Убеженской целый год. И «вечный троечник» стал уверенным отличником седьмой школы. Когда по настоянию родителей парнишка вернулся в Прибалтику, учителя не могли понять, откуда у него появились такие удивительные оценки и еще более удивительные знания.
Петр Константинович, как ветеран войны и труда, получал приличную пенсию — 60 рублей. Для сравнения, Федора Федоровна, труженица тыла, поднявшаяся за годы работы в колхозе от ветеринарного санитара до заведующей фермой, заработала к старости целых 9 рублей в месяц. Но семья не бедствовала. Домашнее хозяйство давало дополнительный заработок. Дед до семидесяти пяти лет умудрялся подрабатывать на третьей ферме. А одна из комнат отстроенного Петром Константиновичем просторного дома была отведена под… червей. Каждый день неутомимый Орлик вывозил хозяина и его юных помощников в колхозную тутовую рощу. Когда «обжорки» тутового шелкопряда сменялись спячками, наступали короткие выходные. А потом опять — за ветками, которые без помощи внука никак невозможно было нарезать!
Во время выходных бабушка доставала коробку с семейными фотографиями. Дед увлеченно рассказывал про убеженских казаков Кравченко. Об их боевой отваге и трудолюбии, о жизни, построенной на казачьих заповедях.
…Это было удивительное время удивительных людей. Не озлобившихся в годы голода и репрессий, не очерствевших и сохранивших чистоту души в военное лихолетье. Людей, построивших великую страну для внуков и правнуков, которым, если успевали это сделать за надорванную войной жизнь, дарили всю силу нерастраченной любви и нежности. И какое счастье, что дети и внуки чтут, хранят воспоминания, как главные семейные реликвии и щедро делятся ими с нами!
Т.ПАНАРИНА.
Фото из архива семьи Кравченко.