На первой полосе «Рассвета» за 21 февраля 2026 года были и две фотографии ветеранов Великой Отечественной Анатолия Каменева и Василия Никулина. Их имен, по словам Т.А.Панариной из Убеженской, даже в «Книге памяти» района не было. И сегодня, как и обещали, мы публикуем рассказ о них.
Кто из станичных острословов придумал переименовать Вакулу в Никулу, уже давно забыто. Народ в Убеженской был грамотный, «Вечера на хуторе близ Диканьки» уважал. Вот и «приклеили» новое имя к Василию Никулину. А что? Казак он был видный, с кузнечным горном знакомый не понаслышке. Да и зазноба его, Варвара Григорьевна, была ковалю под стать. Четверых ребятишек родила любимому мужу.
Время выдалось суровое, агитационно-революционное. Ждала верная супруга своего казака с Гражданской войны. И вернулся домой Василий! Развел в старой кузне огонь, стал плуги с боронами мастерить и лошадей ковать. Жить бы да радоваться. Только не пощадил 1933-й семью кузнеца. Троих детей увезла в кладбищенский ров за станицей проклятая телега…
Чтоб хоть чуть отойти от горя, решили Никулины сменить место жительства. Купили хатенку на хуторе Новеньком, перешли в другой колхоз. Жили потихоньку. А в 1941-м ушел на фронт закаленный боями и бедами казак. Варвара Григорьевна и чудом выжившая в голодную годину младшая их дочь снова остались ждать. Как пережили оккупацию? Да как все: в голоде, холоде и страхе. Когда морозные январские дни сорок третьего года принесли на правый берег Кубани свободу, обе записались в колхоз. Как могли, восстанавливали ферму и кошары, а долгими зимними вечерами вязали для Василия Васильевича теплые суконные носки. Верили: он — живой.
За рукоделием почти в каждой хате собирались соседки. Быстро навязали женщины и девушки обнов своим родным защитникам, ведь, чтобы «сплести» пару носков, хорошей мастерице хватит и вечера. Подумали: «А другие солдатики чем хуже наших?»
И полетели на фронт посылки неизвестным бойцам. В каждую из них старались хуторянки вложить записочки с пожеланиями здоровья и скорой победы. Полевая почта порадовала ответами. Нине Никулиной, дочери колхозного кузнеца, пришло письмо со словами благодарности от сержанта Каменева. Он, Каменев, писал, что воевал достойно.
Треугольники с фронта прилетали в Новенький с завидным постоянством. После демобилизации, по дороге из Берлина в солнечный Самарканд, решил сержант Каменев заглянуть в кубанский хутор, чтобы уже лично познакомиться с подругой по переписке. Прошелся, сверкая медалями, по улицам, нашел хату Никулиных.
То ли места здесь особенные, то ли девчата… Мало кому из солдат-победителей, решивших погостить ненадолго в наших краях, удалось потом уехать домой. Вот и в этот раз в Убеженском сельсовете зарегистрировали брак Анатолия Каменева и Нины Никулиной.
Вскоре с Дальнего Востока, где пришлось добивать самураев, вернулся к жене и дочери Василий Васильевич Никулин. Вновь запылал в горне колхозной кузни огонь, полетел над ковыльной степью звон молота о наковальню. А по окрестным станицам и хуторам опять всколыхнулась слава о мастерстве кузнеца Никулы.
На портале «Память народа» есть описание одного из подвигов сержанта Каменева, сделанного к приказу о награждении его медалью «За боевые заслуги»: «…Наградить стрелка 1-го стрелкового батальона гвардии красноармейца Анатолия Васильевича Каменева за то, что в бою 14 апреля 1945 года за деревню Гройдзбах при выходе из строя командира отделения взял на себя командование и выполнил поставленную отделению задачу».
Но война напомнила о себе неожиданной наградой. Медаль «За победу над Германией в Великой Отечественной войне 1941-1945 годов» ефрейтору 21-го учебного танкового полка В.В.Никулину вручили в станичном Доме культуры через два года после Победы, в 1947-м.
После выхода на пенсию передал старый коваль «горячий цех» зятю Анатолию Васильевичу Каменеву. О том, какими людьми были ветераны войны из семьи Никулиных-Каменевых, хорошо помнит детвора послевоенных лет. Наверное, эти воспоминания — самые искренние, самые правильные… Там, где взрослый может слукавить, скрывая настоящие чувства, детское сердце отзовется только на правду. И как же здорово, что ребята шестидесятых запомнили героев нашего рассказа добрыми, отзывчивыми и мудрыми людьми.
…Представьте себе летнее утро на вершине Ставропольского плато. Шалаш среди ульев колхозной пасеки. У костра хлопочет Нина Васильевна Каменева. Рядом с ней суетится маленькая соседка Лида Сагалаева: пытается чистить картошку и лук, растирает грязной ладошкой слезы по щекам. Причитает: «Не буду чистить, глаза щиплет! И меда этого не хочу!» Нина Васильевна успокаивает помощницу: «Сейчас все пройдет. А я уже рыбу почистила, которую Толя привез. Скоро уха будет готова». Когда знойное марево сменилось вечерней прохладой, поднялся на пасеку муж Нины Васильевны, Анатолий Васильевич. Принес к ужину сладости.
— Я тогда впервые в жизни халву попробовала! — вспоминала Лидия Ивановна. — И вообще, это было самое лучшее время в моей жизни. Костерок, шалаш из веток, травяной чай… И такой покой, такая красота вокруг!
А вот, что рассказал Николай Александрович Касьянов:
— Да, действительно, дед Никула работал кузнецом. Хорошо ковал лошадей и ремонтировал сельхозтехнику. Пасека тети Нины всегда стояла возле пруда, куда мы ходили на рыбалку. Она угощала нас медом. Ее муж, Анатолий Васильевич, работал скотником на МТФ, а потом — кузнецом в тракторной бригаде.
Татьяна Федоровна Бишаева-Гриценко (светлая ей память) еще совсем недавно говорила, что даже в далеком от родного хутора Череповце она помнила головокружительный, пряный запах трав, стоявший в доме Каменевых. Нина Васильевна собирала их для своего папы, чтобы отварами и настойками лечить его больные легкие. И это ей удавалось! Василий Васильевич Никулин прожил 76 лет, что немало даже по современным меркам. Сама же травница ушла из жизни, лишь пару лет не дотянув до столетнего юбилея.
О необыкновенной доброте и душевной щедрости мамы, отца и деда не устает рассказывать Ольга Анатольевна Каменева. Именно она попросила написать о них, чтобы память о дорогих для нее людях сохранилась в печатном слове для будущих поколений.
Т.ПАНАРИНА.