Главная / КУЛЬТУРА, ИСТОРИЯ / ЖИВАЯ ИСТОРИЯ / По нашим улицам который год звучат шаги — уходят тихо ветераны…

По нашим улицам который год звучат шаги — уходят тихо ветераны…

Они подарили нам мир и победную весну 45 года, непокоренную, великую страну, овеянную славой воинских и трудовых подвигов. Теперь они уходят и навсегда уносят с собой свои воспоминания. Невосполнимость этих потерь мы можем оценить только сейчас, когда ветеранов среди нас остались единицы, а многие из тех, кто «превратился в белых журавлей», уже никогда и никому не смогут ничего поведать…
Ужасно больно и обидно бывает, когда приходится снова и снова задавать себе один и тот же вопрос: почему не записали, не сохранили…
Тем большую ценность сегодня представляют отрывки из рассказов участников малых и больших сражений, тружеников тыла, детей войны, чьи родные, близкие и просто знакомые позаботились о том, чтобы сохранить это бесценное наследие — воспоминания наших ветеранов.
— Делать записи я начала года два назад, когда стала председателем ветеранской первичной организации Веселовского сельского поселения, —
рассказывает Любовь Андреевна Семенюта. — Слушаю и плачу вместе с ними от того, что им пришлось пережить, и от того, что такая работа не велась раньше. Ведь столько ветеранов ушло за прошлые годы. Они скромно жили среди нас, не кичились своим боевым прошлым, считая, что ничего особенного не совершили: воевали, работали — все так жили, всем было тяжело…
— Я очень люблю свою работу, — продолжает Любовь Андреевна. Бывая в районном совете ветеранов, не перестаю удивляться, сколько там замечательных людей трудится! Какие они жизнерадостные, несмотря на прожитые годы, активные, с огоньком в душе.
Очень дружный коллектив активистов и в нашем Веселовском сельском поселении. Глава, Татьяна Яковлевна Кузнецова, умеет сплотить людей, как говорится, и в буднях, и в праздниках. В прошлом году по улицам хутора состоялось памятное шествие «Бессмертного полка». Потом на торжественном мероприятии я вслух читала воспоминания наших ветеранов.

В.В.Сердюков, труженик тыла:

— Мне было 11 лет, когда началась война. С родителями мы тогда жили на хуторе Серединском. Летом работал на току, помогал женщинам, отгонял птицу от зерна, зимой —
практиковался в кузнице. Там работали два солдата-инвалида, комиссованные по здоровью, и под их руководством я осваивал кузнечное дело. Весной трудился на подхвате у ветеринарного врача. Когда пришли фашисты, они стали хозяйничать на хуторе, установили свои порядки и комендантский час. А если кто-то из детей его нарушал, запирали на ночь под замок на складах. Ежедневно немцы брали пробы воды в «сладком колодце» и сначала давали напиться жителям. Опасались, гады, что их могут отравить партизаны, которые находились неподалеку. В гуртах, «на потолке», земляки прятали двух раненых бойцов. Женщины ухаживали за ними, приносили еду, делали перевязки. Но немцам удалось обнаружить наших солдат, и они были расстреляны (1943 год). На хуторе Серединском потом был установлен памятник, сохранились и имена воинов: лейтенант Михаил Андрианович Савин и рядовой Константин Евгеньевич Саранин.

Н.В.Анищенко, труженица тыла:

— Мне было семнадцать, когда на нашу страну напали немцы. С родителями я жила тогда в Харьковской области, в Алексеевском районе. Вместе со своими сверстниками мы копали окопы, пилили и валили лес. Зимой, когда наши войска отступили, нас, молодых девушек, захватили немцы, погрузили в грязные вагоны и повезли на работу в Германию. На станции в Ворошиловграде охранник открыл вагон: «Бегите, девчонки! Только аккуратно, не толпой, разбейтесь по два человека!». Так со своей землячкой Галей мы оказались в безлюдной степи. Голодные, холодные, мокрые, по глубокому снегу целый месяц пробирались к дому. Радовались, когда удавалось в поле обнаружить стог с сеном, поесть сухих колос­ков и «запить» их снежной массой, которая почти не таяла в ладонях, ставших ледышками.
На станции в Славянске сердобольный солдат дал нам булку хлеба и купил билеты до нашей родной станции. От нее еще километров семь до дома нужно было пешком добираться. Страх в душе был такой, что и не передать… Но вот и родной порог, любимое, взволнованное мамино лицо, и слезы градом! И у нее, и у нас. Накормила нас, родная, и спрятала подальше от хаты в землянке. Наутро пришел полицай — Иван, выпытывал, где я прячусь. Наши, когда пришли, этого предателя первым расстреляли. До конца войны мы с девчонками продолжали копать окопы, валить лес. В общем, как могли, вместе со всеми приближали День Победы.
Надежда Васильевна Анищенко была награждена медалями «За доблестный труд в Великой Отечественной войне 1941-1945 г.г.» и «За освоение целинных земель», работая в лесничестве, в 1979 году становилась победителем соцсоревнования. Всей бригадой они тогда плели корзины и считали свою работу очень интересной.

В поселке Лесном живет и Г.А.Нагайникова. После одного из мероприятий, на котором Л.А.Семенюта читала воспоминания, записанные со слов ветеранов, Галина Александровна рассказала ей и свою историю.

В 1943 году, когда на территории Веселовского поселения (конечно, название населенных пунк­тов тогда было другим) хозяйничали немцы, кто-то донес им, что многие матери отправили своих молоденьких дочек подальше от греха к партизанам, чтобы в Германию на работы не угнали. Разгневанные фашисты согнали бедных женщин с малолетними детьми на мост, выстроили в ряд и собирались расстрелять. Но тут чудесным образом подоспело спасение в лице советских воинов, которые отбили веселовских женщин и спасли им жизни. Двухлетнюю Галю на руках на том мосту держала ее бабушка…

На огненные военные годы пришлось и детство В.Н.Гордиенко, жителя хутора Веселого. Василий Николаевич рассказывает:

— В августе 1942 года мне было 4 года. Помню, что задождило тогда, а немцы заходили через Убежку и по раскисшей земле сразу не смогли подняться в гору с тяжелой техникой. А пацаны есть пацаны, нам же все интересно, бегали ватагой, и кто постарше, и младшие. Никогда столько «приезжих» не видели, тем более в форме военной такой. Не осилив сразу подъем, они стали лагерем. Недалеко от места, где они расположились, стояло четыре дощатых сарая, а рядом —
машина, полная велосипедов. Старшенькие пацаны нас и подбили: нужно стащить велосипед, а вас, мол, малышей, не тронут!
Стянули мы один велик. А немец, как увидал, начал в нас стрелять.

Вечный огонь

Вечный огонь

Знакомы мне и «юнкерсы», и «тигры», И фрицу пьяному смотрел в упор, в глаза… Я фильмы про войну знал все, до титров, Да дядя Гена мне немного рассказал… «Блицкриг» — подобное Потопу. Какая мать зверей родить могла? Кровавая дорога по Европе От логова фашистов пролегла… Втоптали в грязь тела, святыни, Сжигались люди, школы и поля! А что творилось, например, в Хатыни? Ты — не ариец? — расстрелять! В живых вонзались пули и осколки. Об Русь разбилась новая орда… Победа! Но погибло сколько?! Как 20 миллионов оправдать? Срубили гидру! Мир установился! Оружья — прочь, шинель — долой! Калекой дядя в шрамах весь явился, Хромой, зато живым — домой! С боями ноги дяди Гены К заклятому Рейхстагу привели… «Спасибо!» — и мои колени Дотронулись до матушки-Земли! Гвоздики — для седого ветерана: Он — символ, как все Родины сыны! И слёзы у святого пламя… Огонь незаживающей войны. О фронте говорил он осторожно. А ночью вскрикнет исподволь. Ведь разрядить их души невозможно, Неизлечима ноющая боль… Я не терял друзей на ратном поле, И вой сирен мне слышался иначе… Не стало дяди Гены — горе! Прощай, Герой! — со мною ивы плачут… От нас уходят ветераны. Их не подвластны времени дела. Но годы те помножены на раны. И оттого-то тяжелеют ордена! Огонь горит и вечной славой греет! А памятник защитнику-солдату Весь в бронзе, и внизу белеют Две даты: «сорок первый — сорок пятый»! А.АНТЮШИН, с.Марьино.
Мы врассыпную, веломашину бросили, недалеко терновые заросли были, там мы и спрятались. Сидим, боимся высунуться, ждем ночи. Часа в два матери приходят за нами, поесть нам принесли и домой по-тихому забрали. Но эти велосипеды нам покоя не давали, и следующая наша вылазка оказалась более успешной. Утянули мы велосипед, а вскоре и немцы ушли дальше, на Николаевку, потом на Ставрополь, такой шум тут стоял! А грузовую машину сломанную
бросили. Ее потом на цент­ральную мастерскую прикатили на четвертое отделение — хутор Шевцов, и долго она там стояла. А когда наши немцев назад гнали, оставили еще несколько машин для сельхозработ. А на велосипеде большие пацаны покатались, а ничего же к нему не было, на спущенных колесах и ободах далеко не уедешь, да так и доломали технику.
До 1947 года, — продолжает свой рассказ Василий Николаевич, — были здесь пленные румыны. Жили они в силосной яме. Траншею выкопали, обмазали и что-то типа землянки сделали. Человек 70 их было. Что интересно, зимой ведь холодно у нас, ведут их на работу, а у них ботинки чудные, на толстой такой деревянной подошве, мы бегали за ними и смотрели. Потом пленных перевели куда-то в район поселка Дивного, там и арсенал был, и пушки.

Своими воспомина­ниями о военном детстве поделилась и Лидия Васильевна Косова, соседка Н.В. Гордиенко:

— Как-то мама пошла на выгон, накосить травы, и взяла с собой нас, детей. Пока она была занята, мы бегали рядом. Недалеко были густые заросли камыша, и что-то нас там насторожило. Испугались, решив, что там могут прятаться волки, а их тогда много было в округе. Но подойдя к камышу, увидели лежавшую там девушку с санитарной сумкой и двух солдатиков. Никто из них признаков жизни не подавал. Мы позвали маму и заторопились домой, чтобы позвать на помощь соседей. Едва светало, когда мы вернулись к мес­ту, где оставались наши бойцы, да только там уже никого не было…
— Общение с ветеранами всегда оставляет неизгладимый след в душе, — признается председатель ветеранской первички Веселовского поселения Любовь Андреевна Семенюта, — а когда слушаешь такие истории, мороз идет по коже.
Под впечатлением от таких пронзительных рассказов о выпавших на долю земляков испытаниях Любовь Андреевна начала писать стихи. И пусть они не совсем совершенны в литературном плане, зато слова идут от самого сердца: «Прошли года, десятилетия, и опустела скамейка ветеранов навсегда. И боль, и грусть, что нет вас рядом с нами, а на дворе — другие времена. Мы с гордостью несем бессмертные портреты ваши: дедов, отцов и матерей. Ты жив, солдат! Ты — гордость Родины своей!».
Е.УСПЕНСКАЯ.
Фото из семейного архива Л.А.Семе­нюты.

Оставить комментарий

Ваш электронный адрес не будет опубликован.

Яндекс.Метрика